Модель быстровозводимого исправительного центра для осужденных на принудительные работы, представила ФСИН на Петербургском международном юридическом форуме. Стремление традиционно консервативного тюремного ведомства к мобильности и современной распределённой сетевой архитектуре нового «ГУЛАГА» не может не удивлять.
Центр состоит из типового модульного здания на 200 мест, рядом прогулочный дворик, ещё один — отдельный, для прогулок нарушителей (аналог ШИЗО — штрафного изолятора в колонии?), трансформаторная будка и дизельная электростанция (автономия), парковка, спортплощадка и сквер. Последние две опции названы «факультативными».
Глядя на макет, обыватель, вероятно, вспомнит голливудские фильмы, прославившие подобные «цивилизованные» места пребывания заключённых в оранжевых робах. В крайнем случае, психбольницу тюремного типа из фильма «Пролетая над гнездом кукушки» с баскетбольной площадкой и колючей проволокой по периметру многометрового забора.
Создатели могли вдохновляться кинопримерами, но может и натурными воплощениями подобных центров за рубежом. Модульные конструкции там давно применяются для разгрузки традиционных тюрем. В Англии таких объектов — Rapid Deployment Cells (ячеек быстрого развёртывания) уже 800 штук. Идём в ногу с заграницей! Или даже опережаем?
Ведь наши чиновники тюремного ведомства собираются на этом зарабатывать…
По словам представителя ФСИН, коммерсанты должны быть заинтересованы в создании подобных участков принудительных работ, поскольку осужденные к данному виду наказания «дисциплинированные работники, так как при нарушения трудовой дисциплины есть риск замены наказания на более строгое — лишение свободы».
Складывается впечатление, что пенитенциарное ведомство немного ошиблось форумом и выставило свой проект не там, где собираются их потенциальные клиенты — бизнесмены с деньгами — на ПМЭФ, прошедшем в начале июня, а пред очи скучноватых служителей Фемиды, которые может и рады что купить, но незачем, да и денег нет.
Обычно, ведомства, связанные с исполнением закона — полиция, юстиция, прокуратура, следствие, спецслужбы — не зарабатывают, а поглощают государственные стредства. Впрочем, в постсоветское время общество, включая чиновников, слегка заразилось «религией денег». Так почему бы не заработать на исполнении гособязанностей?
Принудительные работы* — сравнительно новый вид наказания. Он стал применяться с 2017 года, когда в дополнение к закону была выстроена нужная инфраструктура. Сначала работы назначались на замену более строгих видов наказания. Сейчас их можно присуждать как самостоятельную кару за нетяжкие преступления.
Похожая мера была и в СССР. В народе её называли «химия» (изначально это было наказание принудительным трудом на химзаводах).
Позже так стали называть любые стройки и производства, где трудился «спецконтингент». Это было не лишение, а ограничение свободы — более лёгкое наказание, чем колония.
Разница между тогда и сейчас — в целеполагании. Плоды труда осужденных на «химии» становились достоянием всего общества.
Сейчас, главным бенефициаром станет бизнес. Идеалисты, считающие, что это даст экономию бюджета, могут жестоко ошибиться. Издержки бизнес и чиновники, скорее всего, повесят на государство, а прибыли поделят.
Продвигать широкое использование труда заключённых начали в 2010-е годы, когда совсем остро встала проблема нехватки рабочих рук в экономике. Отчасти выручали трудовые мигранты, но им надо было платить, и немало — гости приезжали за длинным рублём. Заключённым — бесправным и зависимым, можно платить символически.
(Автору в 2003 году довелось трудиться сверловщиком в лагере общего режима в Ленобласти. Его зарплата составляла 40 рублей в месяц. Сварщики получали вдвое больше. Пачка сигарет «Пётр I» — местной тюремной «валюты», стоила 10 рублей. Получается, месячная зарплата была немногим больше 500−1000 современных рублей).
На рубеже веков в пенитенциарной системе РФ содержалось более 1 млн человек. С учётом низкой оплаты — нешуточный трудовой резерв.
Однако, со временем гуманизация системы привела к снижению численности. На момент ввода в систему наказаний принудительных работ количество потенциальных работяг уменьшилось почти вдвое.
Окончательно спутала карты коммерсантов от тюремного ведомства СВО. Энергичного Евгения Пригожина, придумавшего набирать зеков на фронт в обмен на освобождение, там наверняка поминают недобрым словом.
Увёл кадры прямо из «стойла». Итог — сейчас в системе ФСИН всего 300 тыс. человек. Планы «работорговли» приходится корректировать.
Но что они могут сделать? Дело исполнителей наказания — исполнять. Другое дело, кто-кто, а тюремное начальство точно знает, что каждая «оттепель» в России неизбежно сменяется очередным закручиванием гаек. А значит камеры СИЗО, лагерные бараки и новомодные центры исправительных работ рано или поздно вновь наполнятся.
Кажется, этот процесс уже начался. Боевые действия, горячее и холодное противостояние России с Украиной и всем Западом в качестве засадного полка серьёзно отражается на состоянии правопорядка в стране. Доморощенных поджигателей, подрывателей, мамкиных террористов, изменщиков Родине стало пруд пруди — ловят их каждый день.
Но попадаются и матёрые враги. Засланные, идейные, некоторые жители новых территорий с большим историческим опытом партизанской борьбы — любители схронов оружия в огороде и не любители всякой власти: от большевистской до нынешней. Может ФСИН нацелилась пользовать свои мобильные тюрьмы в новых регионах?
Свирепствующий в стране и, кажется, разрастающийся экономический кризис образцовому социальному поведению тоже не способствует.
Непременно найдутся те, кто захочет компенсировать утраченное благополучие за счёт ближнего. Со временем они тоже станут пополнять ряды потенциальной трудовой армии.
А вот ждать массовых посадок по строго политическим причинам, никак не связанным с боевыми действиями, вряд ли стоит. Система понимает, что встать на такой путь — себе дороже и старается сохранить нормальную политическую жизнь в стране. Впереди выборы. Если и можно на кого опираться, то на патриотические политсилы и народ.
Хотя внутри системы, кажется, есть те, кто не прочь расширить зековских контингент за счёт не слишком лояльных соотечественников. На том же юридическом форуме, где ФСИН представила макет нового исправительного центра, министр юстиции Чуйченко много говорил об отказе от приоритета прав человека, закреплённого в Конституции РФ.
Циники могут увидеть в этом чуть ли не «прогрев», политическую подготовку экономического рывка, который, видимо, не без пользы для себя задумало совершить министерство юстиции (ФСИН — часть Минюста) силами заключённых. На субъективный взгляд, это не так. Чуйченко всегда с подозрением относился к проявлениям свободы.
Использование контингента в качестве трудовых ресурсов находится в ведении нижних чинов. А им всё равно, кого «продавать» коммерсантам — боевика ВСУ, подростка-террориста, жулика-карманника или идеологически чуждого умника-изменника в очках. Если последних будет мало, можно компенсировать выпадающие доходы иностранцами.
Глобализация добралась и до сферы исполнения наказаний. Недавно об отправке своих заключённых в тюрьмы Эстонии договорилась Швеция.
Бельгия шлёт своих зеков в Албанию. А Дания — в Косово. Принцип очевиден — богатые страны платят за избавление от неприятных хлопот, страны победнее — зарабатывают на этом.
Российская ФСИН тоже может освоить этот нехитрый заработок. Европейские страны с их относительно приличными осужденными (кроме сомалийцев) нам вряд ли доступны, но состоятельные государства Глобального Юга могут пойти на такое.
Один Китай может озолотить тюремное ведомство. Нефтяные монархии Персидского залива тоже подходят.
Жаркие страны даже могут доплачивать за особо строгие условия содержания своих узников. Возведённые в ледяной Сибири, на Колыме модульные тюрьмы будут приносить больше, чем в благодатном Краснодарском крае. «Ах, окурочек, может быть с Ту-104 диким ветром тебя занесло», — станут петь заключённые-иностранцы в русских снегах.
Мобильный характер объектов открывает перед тюремщиками самые головокружительные перспективы.
Всё это, конечно, очень непривычно, и попахивает слишком уж традиционными ценностями вроде дыбы, кнута, каторги и зиндана, но на что только не пойдут чиновники ради прорыва международной изоляции.
Как знать, возможно, скоро в экономическом блоке российского правительства ведущим станет не Минэкономики, умеющее лишь делать прогнозы, не Минпромторг, чьё импортозамещение никак не «взлетает», не Минфин, которому давно нечем хвастаться, кроме дыры в бюджете, а Минюст со своим золотым коммерческим «активом» — ФСИН.
Сеть мобильных тюрем на земле станет российским ответом на их — супостата, сети мобильных спутников на небе, в космосе. Рождённые ползать, летать не хотят?